Но самое большое впечатление тогда произвёл друг моего отца — человек, который больше пятнадцати лет боролся с тяжёлым психическим расстройством. В моменты просветления это был глубокий, творческий, умный человек с необычайной волей к жизни. Я редко встречала такую цельность. Он сопротивлялся распаду, вызванному болезнью, и это научило меня видеть за диагнозом личность.
Однако после школы я пошла не в психологию, а в юриспруденцию и отдала ей около восьми лет. Я помогала людям в очень интимных вопросах: разводы, раздел имущества, спасение бизнеса. И неизбежно сталкивалась с тяжёлыми эмоциями: со стыдом жертвы мошенников, с безысходным горем матери, чей сын покончил с собой из-за долгов, с радостью освобождения, когда удавалось списать человека с кредитной иглы. Но однажды я увидела, как люди выигрывают суды, но остаются разрушенными внутри. Юридической помощи было недостаточно. Тогда я пошла в психологию.
Год я проработала волонтёром на кризисной линии. Там я встретилась с самыми разными состояниями, в том числе очень сложными. Этот период я вспоминаю с теплом и благодарностью за каждого человека, кому смогла помочь, и у кого научилась.
Теперь я начинаю частную практику. Меня не напугают и не вызовут осуждения истории, о которых часто не рассказывают даже близким. С молитвой к Богу, болью в сердце, фундаментальной базой знаний и жизненным опытом я стараюсь помочь каждому, кто ко мне обратился.
При этом я работаю не только с глубокими кризисами. Если вам трудно в отношениях, если вы потеряли себя в работе и обязательствах, если чувствуете тревогу и пустоту — приходите. Иногда достаточно просто устать и запутаться. Я вас жду.
